О праве защиты представлять доказательство в виде заключения специалиста

 

Консультативные рекомендации о праве стороны защиты представлять по уголовному делу доказательство в виде заключения специалиста

(в сокращении от публикации материала в интернете)

Доказательственные сведения, сформированные при производстве по уголовному делу с применением специальных познаний, представляют особый вид доказательств, юридическая форма и юридическое содержание которых дополнены возможностями использования в уголовно-процессуальном доказывании специальных познаний в науке, технике, ремеслах, т.е., тех познаний, которые выходят за рамки профессиональных познаний юристов (знания, умений, навыков) при выполнении ими функций следователя, прокурора, судьи, адвоката.

Без привлечения и использования в производстве по уголовному делу специальных познаний уголовно-процессуальное доказывание может оказаться невозможным без участия лиц, обладающих специальными познаниями (в области медицины, финансов, строительства, технологии производственных процессов, товароведческих исследований и других сферах деятельности людей).

Для преодоления этого препятствия при доказывании, уголовно-процессуальное законодательство предусматривает такие формы использования специальных познаний, как заключение и показания эксперта (п.3, ч.2, ст.74 УПК РФ) и, соответственно, заключение и показания специалиста (п.3.1, ч.2, ст.74 УПК РФ).

На практике в большей степени в виде доказательства (зачастую, основного по уголовному делу) стороной обвинения представляются заключение и показания эксперта, а стороной защиты, которая лишена возможности назначать судебную экспертизу и приглашать экспертов, представляется заключение специалиста с ходатайством о его допросе следователем (судом). В предыдущем УПК РСФСР такой участник производства по уголовному делу, как специалист, привлекался для оказания содействия органу расследования для закрепления доказательственной информации. Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума ВС РФ от 21.12.10 г «О судебной экспертизе по уголовным делам» указал, что «специалист, участвовавший в производстве какого-либо следственного действия, при необходимости может быть допрошен в качестве свидетеля» (п.21 ППВС РФ).

Суды восприняли эти разъяснения Пленума ВС РФ буквально, как указание к действию, из-за чего такое доказательство, указанное в п.3.1, ч.2, ст.74 УПК РФ, как «показания специалиста» полностью оказалось устранённым из уголовно-процессуального доказывания, вопреки прямому указанию в ст.74 УПК РФ, что является достаточным основанием для обращения в Конституционный Суд РФ, но, насколько нам известно, ни один адвокат с такой жалобой в КС РФ не обращался, хотя очевидно, что в настоящее время действующий УПК РФ предусматривает два альтернативных участника производства по уголовному делу – «традиционный» специалист, согласно, ч.1 и ч.2, ст.58 УПК РФ, привлекаемый следователем к участию в производстве следственного действия, и «специалист, привлекаемый стороной защиты», согласно ч.2.1, ст.58 УПК РФ для получения доказательств  в интересах защиты в соответствии с ч.3 и ч.4, ст.80 УПК РФ. При этом, большинство адвокатов, пытающихся представить в уголовном деле доказательства в виде заключения и показаний специалиста, не учитывают, что в ст.80 УПК РФ дано смысловое различие между экспертом и специалистом – согласно ч.1, ст.80 УПК РФ заключение эксперта, это – представленное в письменном виде содержание ИССЛЕДОВАНИЯ и выводы по вопросам, поставленным перед экспертом лицом, ведущим производство по уголовному делу, или сторонами. Далее, согласно ч.2, ст.80 УПК РФ, показания эксперта, это – сведения, сообщенные им на допросе, проведенном после получения его заключения, в целях разъяснения или уточнения данного заключения в соответствии с требованиями ст.ст.205 и 282 УПК РФ. Поэтому, одно из ходатайств защиты должно быть направлено на допрос эксперта по вопросам, подготовленным защитой с помощью специалиста, с учётом того, что по всем предоставленным нам материалам уголовных дел, никогда в протоколах допроса экспертов, следователи не задают вопросов, при ответах на которые эксперт будет испытывать затруднения и давать уклончивые ответы.

А согласно ч.3, ст.80 УПК РФ, заключение специалиста, это – представленное в письменном виде СУЖДЕНИЕ (!) по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами. И, согласно, ч.4, ст.80 УПК РФ, показания специалиста, это – сведения, сообщенные им на допросе об обстоятельствах, требующих специальных познаний, а также, разъяснения от своего имени в соответствии с требованиями ст.ст.53; 168 и 271 УПК РФ. Здесь, как сказано выше, законодателем допущено смешение понятий «специалиста, привлекаемого следователем» (ст.168 УПК РФ) и «специалиста, вызванного в суд по инициативе стороны защиты» для дачи суду и сторонам разъяснений, требующих специальных познаний, которыми ни суд (судья), ни государственный обвинитель не обладают. Примечательно, что в допросе такого специалиста СУД НЕ ВПРАВЕ ОТКАЗАТЬ! (ч.4, ст.271 УПК РФ). Эти нормативные установления необходимо использовать адвокатам защитникам при заявлении ходатайства следователю или в суде о приобщении к материалам уголовного дела заключения специалиста и допросе специалиста по вопросам, которые имеет смысл сформулировать в ходатайстве, как требующие ответа специалиста, после чего, возникает необходимость в повторном допросе эксперта. Неисполнение следователем или судом этих положений уголовно-процессуального законодательства является существенным нарушением права стороны защиты представлять доказательства, оспаривающие такое доказательство обвинения, как заключение эксперта и показания эксперта.

Если необходимо, сторона защиты имеет возможность сослаться на разъяснения Конституционного Суда РФ, что «положения ст.161 УПК РФ не ограничивают возможность привлечения специалистов и экспертов, приглашенных по инициативе стороны защиты к участию в деле, а предполагает лишь право дознавателя или следователя предупредить их о недопустимости разглашения без соответствующего разрешения ставших им известными данных предварительного расследования (Определения КС РФ от 21.10.08 г, №514-О-О; и от 24.02.11 г, № 264-О-О). Отметим, что эти возможности защиты большинство адвокатов, как защитников, практически не используют или не знают об этом.

Здесь необходимо отметить, что уголовно-процессуальный закон не содержит нормативной регламентации порядка и процедуры получения стороной защиты заключения специалиста, а допрос специалиста возможен только в процедуре его допроса следователем (судом). Соответственно, имеются все основания полагать, что сторона защиты вправе осуществлять своё право на обращение к специалисту в порядке процессуальной аналогии уголовно-процессуального закона, которым регулируется обращение следователя (судьи) к эксперту. А допрос специалиста позволяет следователю, суду обеспечить надлежащий процессуальный порядок допроса специалиста, к которому обратилась сторона защиты для использования специальных познаний, необходимых для оспаривания заключения эксперта.

Таким образом, наличие в уголовном деле такого доказательства, как заключение эксперта, является достаточным для обеспечения стороне защиты возможности осуществление своего права (ч.3, чт.53 УПК РФ) привлекать специалиста в интересах защиты. Более того, адвокат защитник обязан это право использовать, иначе защита будет неполной и недостаточной.

Поэтому, данное процессуальное право стороны защиты, в полной мере реализуемой профессиональным защитником, не может быть ограничено из-за абстрактного нежелания следователя, суда или невозможности опровергнуть такое доказательство защиты. Безусловно, профессиональный защитник обязан знать, что заключение специалиста подлежит правовой оценке со стороны следователя, суда в совокупности со всеми доказательствами по уголовному делу, прежде всего, в сопоставлении с заключением эксперта. Поэтому, заключение специалиста должно своим содержанием быть относимым к предмету доказывания (предмету расследования), и выполнено лицом, не подлежащим отводу, имеющим подтвержденную достаточную профессиональную компетенцию и т.д. Об этих сведениях необходимо указать в ходатайстве защиты, чтобы заблаговременно нейтрализовать возможные попытки со стороны следователя, суда отказать в принятии и проверке такого доказательства, представленного стороной защиты в виде заключения и показаний специалиста. При этом, рекомендуется исходить из того, что незаконное воспрепятствование следователем, судом стороне защиты в представлении прямо предусмотренных законом доказательств влечёт признание незаконности (необоснованности) приговора по основаниям нарушения права защиты представлять доказательства, что повлекло неполноту и односторонность приговора.

Материал для публикации предоставил методист по уголовным делам, руководитель Секции методики и методологии правоприменения в уголовно судопроизводстве Консультативно-методического (учебного) Центра ЮРИСТАТ (YURISTAT) – Козлов Александр Михайлович.

 

Новые юридические сервисы по уголовным делам

 

Что Вы знаете о содержании услуги редактирования

процессуальных документов по уголовному делу?!

На вопрос ответил методист по уголовным делам, руководитель Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве Консультативно-методического (учебного) Центра YURISTAT (ЮРИСТАТ) Александр Михайлович Козлов, приведя пример решения казуса о применении норм УК РФ.

О сложностях проблематики ошибочного применения уголовного закона при производстве по уголовным делам на досудебной и судебных стадиях уголовного судопроизводства юридическая общественность напоминает время от времени в частных комментариях и в публичном пространстве. Но, проблема существует и не теряет своей актуальности для нашего времени, хотя практически во всех высших учебных заведениях юридического профиля готовят будущих юристов с целью обеспечения правильного понимания и применения уголовного законодательства.

Эти концепты правовой идеологии российского уголовного законодательства легли в основу услуги рецензирования процессуальных документов по уголовным делам. В дальнейшем эта услуга была дополнена услугой редактирования процессуальных документов по уголовным делам, о которой мы упомянули в предыдущей публикации https://news-pravo.blogspot.com/2022/12/yuristat.html и в тематической колонке в МАХе -

… … …

Что представляет услуга редактирование процессуальных документов по уголовному делу и чем она отличается от услуги рецензирования процессуальных документов в уголовном деле?!

Материалы уголовных дел представляют собой совокупность процессуальных документов. Одни из которых являются документами организационного характера (например, запросов о получении информации и ответов на запросы, содержащие запрашиваемую информацию о судимости, о наличии имущества), другие содержат решения по уголовному делу (о сроках следствия, о мере пресечения, об аресте имущества, о соединении или выделении уголовных дел) и т.д. и т.п.

Основу материалов уголовного дела образуют доказательства и процессуальные документы о получении доказательств (заключения экспертов, протоколы обыска, протоколы допросов, очных ставок и других следственных действий), а также, документы, определяющие движение и планирование уголовного дела (постановление о привлечение лица в качестве обвиняемого, уведомление о завершении следственных действий и начале ознакомления с материалами дела в порядке ст.217 УПК РФ). Отдельно назовём обвинительное заключение, как итог (итоговый процессуальный документ), завершающий досудебное производство и направляемый прокурору для его утверждения и направления с материалами уголовного дела в суд первой инстанции.

Соответственно, содержание всех этих материалов уголовного дела является для стороны защиты объектами своевременного эффективного обжалования либо в порядке подчиненности вышестоящему руководителю следственного органа или надзирающему прокурору, либо в порядке обращения с жалобой в суд в порядке ст.125 УПК РФ. Эти действия стороны защиты должны быть максимально не только профессионально подготовлены, но, и спланированы с учётом общих и частных целей защиты от уголовного преследования по конкретному обвинению.

Услуги рецензирования и редактирования процессуальных документов по уголовному делу предназначены для помощи стороне защиты в оспаривании действий (бездействия) и решений органов (прежде всего, их должностных лиц), осуществляющих досудебное производство по уголовному делу.

Для получения услуги рецензирования процессуальных документов в уголовном деле заинтересованные лица предоставляют соответствующие процессуальные документы, на содержание которых мы готовим рецензию о соответствии такого документа требованиям материального или процессуального уголовного закона. Услуга может быть оказана устно (в форме беседы, обсуждения выявленных в документе юридических дефектов) или, по согласованию, в письменной форме конкретных юридических рекомендаций (например, о подготовке ходатайства, жалобы, заявления). В настоящее время мы помогаем подготовить необходимые жалобы, ходатайства, заявления или ограничиваемся, при необходимости только редактированием ранее уже подготовленных стороной защиты заявлений, ходатайств, жалоб. В этом случае мы занимаемся усилением доводов защиты с объяснением необходимости в этом, чтобы избежать слабостей в доводах защиты.

Здесь мы переходим к услуге редактирования процессуальных документов, на этот раз исходящих не от следователя, а от стороны защиты. В этих случаях мы изучаем не только, например, доводы уже подготовленной жалобы, но, также, процессуальные документы, содержащие сведения о действиях или решениях следователя (судьи, прокурора, начальника следственного органа), которые были или будут обжалованы в интересах не только обвиняемого, но, также, других лиц (например, свидетелей, понятых, статистов и др. лиц, интересы которых могли быть затронуты производством по уголовному делу). Понятно, что редактировать процессуальные документы сторона защиты не может, но, при наличии оснований для этого, может быть подано ходатайство руководителю следственного органа (жалоба на незаконные или необоснованные действия и решения следователя) с просьбой устранить допущенное следователем нарушение закона. Таким образом сторона защиты реализует возможность контроля за надлежащим производством по уголовному делу и своевременным реагированием по фактам нарушения или несоблюдения следователем порядка уголовного судопроизводства, который урегулирован действующим законодательством, подлежащим применению при производстве по уголовному делу (мы напоминаем о нормах УК РФ, содержащих бланкетные диспозиции, т.е., включающие положения норм другого отраслевого законодательства (гражданского, корпоративного, налогового, таможенного и др.).

В качестве варианта оказания услуги, публикуем вариант решения казуса по учебной дисциплине «Практикум по применению уголовного закона» (дипломированные юристы проходят такой практикум).

Условия казуса: на новогодние праздники в деревню к родителям приехал из города инженер Сидоров, 41 год. Узнав от отца, что в деревне проживают многолетние охотники Иванов, 61 год и Петров, 64 года, которые намеревались пойти на двухдневную охоту с ночевкой в лесу, Сидоров попросил взять его с собой с имеющимся у отца охотничьим снаряжением. Иванов и Петров согласились, так как втроём будет удобнее. Однако, к вечеру первого дня Сидоров с непривычки сильно переутомился и почувствовал себя плохо. Охотники решили прервать охоту и вернуться обратно в деревню. Какое-то время они поддерживали Сидорова и даже пытались нести его на себе вместе с охотничьим снаряжением, но, вскоре не смогли двигаться дальше. По просьбе Сидорова охотники Иванов и Петров оборудовали стоянку для Сидорова, заготовили ему дрова, оставили продукты и налегке отправились в деревню. Через несколько часов, по прибытию в деревню Иванов и Петров сообщили председателю сельсовета, участковому, а также, родственникам Сидорова о том, что произошло, чтобы с кем-то отправиться за Сидоровым. Но, когда спасатели прибыли на место, они обнаружили, что за это время Сидоров умер. По заключению эксперта, смерть Сидорова наступила от переутомления на фоне ишемической болезни, гипертомии и др. сопутствующих заболеваний. Признаков обморожения не обнаружено. Узнав о случившемся, супруга умершего Сидорова обратилась в прокуратуру с заявлением о причинении Сидорову смерти по неосторожности по причине оставления его в опасности.

Необходимо дать уголовно-правовой анализ случившегося и о наличии или отсутствии в поведении охотников Иванова и Петрова признаков преступления.

Решение (в редакторском сокращении):

Любое преступление (согласно ст.14 УК РФ) обладает признаком общественной опасности, выраженной в причинении вреда личности, обществу или государству, а равно, созданием реальной угрозу причинения такого вреда соответствующим общественным отношениям, взятым под охрану уголовного законодательства РФ.

В соответствии с законодательным (нормативным) определением, преступным деянием (преступлением) признаётся: а) общественно-опасное деяние – событие преступления, б) запрещенное уголовным законом в конкретной статье Особенной части уголовного кодекса (УК РФ) под угрозой наказания., в) совершенное виновно. Наличие этих общих для любого преступления признаков является нормативно обязательным, отсутствие любого из них влечёт признание поведения граждан не уголовно-наказуемым (непреступным).

Анализируя поведение (действия) охотников Иванова и Петрова, констатируем следующие фактические обстоятельства: а) инициатива участия в охоте исходила от Сидорова, охотники Иванов и Петров лишь согласились взять Сидорова с собой и, таким образом, не создавали на этом этапе опасности для жизни Сидорова.

б) когда Сидоров почувствовал усталость и невозможность двигаться, охотники Иванов и Петров решили возвратиться домой и даже пытались нести Сидорова на себе вместе со снаряжением, но, для них это оказалось невозможным

в) после этого, охотники Иванов и Петров не бросили Сидорова в лесу, а создали необходимые условия для того, чтобы Сидоров находился в безопасности и покое, дожидаясь помощи, за которой отправились охотники Иванов и Петров, помогая друг другу, поскольку они тоже выбились из сил г) добравшись до деревни, Иванов и Петров незамедлительно уведомили о проблеме председателя сельсовета, участкового и родственников Сидорова для организации спасательной эвакуации Сидоровым д) смерть последнего наступила по причинам наличия у Сидорова скрытых заболеваний, что объективно никак не зависело от поведения Иванова и Петрова, действовавших правомерно и сообразно возникшей ситуации. При таких обстоятельствах, вопреки заявлению супруги умершего Сидорова, в поведении охотников Иванова и Петрова отсутствовал признак общественной опасности, и на этом основании в возбуждении уголовного дела по заявлению Сидоровой о якобы оставления Сидорова в опасности по результатам проверки было отказано.

Дополнительно, отметим, что отсутствовали основания и для возбуждения уголовного дела по ст.109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности).

Этот состав преступления предполагает совершение действий виновных лиц, в результате которых наступила смерть потерпевшего (по неосторожности первых, а не самого потерпевшего). Однако, согласно заключению эксперта, неожиданная смерть Сидорова наступила в результате развития осложнений имеющихся у него (Сидорова) заболеваний, а не в результате действий Иванова и Петрова. Таким образом, смерть Сидорова не являлась следствием их (Иванова и Петрова) действий. Но, остаётся вопрос – не являлись ли действия (бездействие) охотников Иванова и Петрова если не причиной, то, необходимым условием наступления смерти Сидорова? Такое условие предусмотрено в диспозиции ст.125 УК РФ, как заведомое оставление в опасности потерпевшего, находящегося в опасном для его жизни или здоровья состоянии, если виновные лица имели возможность таковую помощь оказать. Правовая оценка фактических обстоятельств произошедшего позволяет прийти к следующим выводам: а) нахождение Сидорова в опасном состоянии не была очевидной для охотников Иванова и Петрова (вместе с тем, в диспозиции статьи 125 УК РФ предусмотрен признак «заведомости» бездействия), а также, для самого Сидорова (он не говорил об этом) б) на охотников Иванова и Петрова не возлагалась обязанность по диагностированию состояния здоровья и оказанию медицинской помощи в) в болезненное состояние Сидорова привели не действия охотников Иванова и Петрова, а его (Сидорова) переутомление, после чего охотники Иванов и Петров приняли решение о возвращении домой и даже предпринимали усилия по транспортировке Сидорова в обратный путь, но, не смогли по причине недостаточности собственных физических возможностей. Таким образом, вопреки заявлению супруги умершего Сидорова, в поведении охотников Иванова и Петрова отсутствуют признаки состава преступлений, согласно и диспозиции ст.125 УК РФ, и диспозиции ст.109 УК РФ. Отсутствие в деянии лица уголовной противоправности влечёт и невозможность привлечения такого лица к уголовной ответственности. Кроме того, в соответствии со ст.5 УК РФ, устанавливающей принцип вины, охотники Иванов и Петров могли (теоретически) привлекаться в качестве виновных (подозреваемых, обвиняемых), если бы в их действиях (бездействии) была бы установлена вина в форме умысла (прямого или косвенного) или неосторожности (в форме легкомыслия или небрежности). Но, в ст.125 УК РФ предусмотрено совершение деяния умышленно в форме прямого умысла, что, как сказано выше, в действиях Иванова и Петрова отсутствует. Что же касается ст.109 УК РФ, предусматривающей совершение данного деяния в форме неосторожности, то, обе формы неосторожности (легкомыслие или небрежность)  содержат наличие в действиях виновного лица предвидение некой абстрактной возможности (осознаваемой вероятности) наступления общественно-опасных в виде смерти потерпевшего последствий, с самонадеянной или небрежной по ситуации уверенностью виновного лица в недопущении или предотвращении наступления общественно-опасных последствий. Однако, по обстоятельствам дела никому, в том числе, самому потерпевшему Сидорову не было известно о том, что Сидоров находится в опасном для жизни состоянии и нуждается в экстренной медицинской помощи, которую, в любом случае, Иванов и Петров не смогли бы оказать и вынуждены были обращаться за помощью, так они и поступили, так как не могли и не должны были предвидеть смерть Сидорова. Обобщая все выше сказанное, приходим к выводу, что отсутствие в поведении Иванова и Петрова фундаментальных признаков любого преступления (согласно ст.14 УК РФ) означает отсутствие события (факта) преступления в их (Иванова и Петрова) поведении в анализируемом уголовно-правовом казусе.

По такому варианту нами исследуются процессуальные документы обвинения при оказании юридической услуги - подготовке консультативных рекомендаций по уголовному делу в интересах стороны защиты. В любом случае, необходимо предварительное обсуждение, планирование и согласование действий.

…  …  …

Для получения консультативных рекомендаций и практической помощи при

подготовке ходатайств и жалоб по уголовному делу и рецензировании уже

имеющихся процессуальных документов досудебного и судебного производства

по конкретному уголовному делу, -

направлять предварительные запросы по электронной почте:

yuristat.center@gmail.com

yuristat.center@yandex.ru 

 

Модераторы публикации: Мамонтова Анастасия, Матвеев Никита и адвокаты КМЦ ЮРИСТАТ Анвар Галимов и Юлия Шейнин… 

Функция обвинения или обвинительный уклон?!

 

ПО МАТЕРИАЛАМ МЕТОДИЧЕСКИХ СОВЕЩАНИЙ

КОНСУЛЬТАТИВНО-МЕТОДИЧЕСКОГО (учебного) ЦЕНТРА

ЮРИСТАТ (YURISTAT)

ТЕМА:

ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ РАЗГРАНИЧЕНИЯ

ФУНКЦИИ ОБВИНЕНИЯ ОТ ОБВИНИТЕЛЬНОГО УКЛОНА

 

Продолжаем публикации материалов обсуждений актуальной проблематики современной практики уголовного судопроизводства. Материалы предоставлены нашим экспертом - руководителем Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве КМЦ «ЮРИСТАТ» (YURISTAT) методистом по уголовным делам КОЗЛОВЫМ АЛЕКСАНДРОМ МИХАЙЛОВИЧЕМ в рамках нашей договоренности о возобновлении обмена информацией наших редакторов с юристами (адвокатами), практикующими по уголовным делам.

Сегодня мы затронем одни из наиболее спорных вопросов правоприменения, относящихся к «болезни» российского уголовного процесса – обвинительном уклоне следственной и судебной системе Российской Федерации. Конечно, мы не можем утверждать, что всё производство по уголовным делам подвержено этому «синдрому», но, подтверждающие это явление факты слишком многочисленны, чтобы не задуматься об этом. Итак, возвращаемся к материалам публикации, изложенным в редакторском сокращении с согласия правообладателя…

… … …

Успешное достижение целей и эффективное решение задач производства по уголовным делам, нормативно обобщаемых родовым понятием предназначения уголовного судопроизводства (ст.6 УПК РФ), обеспечивается в практической деятельности неукоснительным соблюдением и выполнением участниками производства по уголовному делу своих уголовно-процессуальных функций.

Напомним, что уголовно-процессуальные функции позволяют наиболее полно раскрыть содержание уголовно-процессуальных правоотношений, в которых одни их участники наделены властными полномочиями и непосредственно выполняют обязанности по осуществлению производства по уголовному делу, которое на практике, зачастую, воспринимается как якобы реализация только уголовно-процессуальной функции обвинения, что методологически ошибочно и является одной из до настоящего времени существующих причин субъективного характера такого феномена в правоприменительной деятельности, как обвинительный уклон. Наше обсуждение посвящено этому крайне негативному явлению, выявлению его условий, пониманию признаков его проявления и возможности их преодоления.

Другие участники уголовно-процессуальных правоотношений вовлекаются в уголовное судопроизводство независимо от их желания и воли (например, потерпевшие, свидетели, подозреваемые, обвиняемые, опознающие и др. лица).

Традиционно более полувека в науке и теории уголовного процесса выделяются (см. Р.Д. Рахунов «участники уголовно-процессуальной деятельности», М.1961 г, стр.10; И.Я. Фойницкий «Курс уголовного судопроизводства», С-П, Альфа, 1996 г, стр.114) основные уголовно-процессуальные функции: функция обвинения (возлагаемая на сторону обвинения); функция защиты (реализуемая стороной защиты) и особая судебная функция разрешения уголовного дела по существу (осуществляемая судебными органами в процедурах разрешения уголовного дела по существу с постановлением приговора или иного итогового решения по уголовному делу, с последующими проверками итогового решения суда первой инстанции в апелляционном и специальном кассационном производстве, а также, в экстраординарном производстве в порядке судебного надзора).

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 29.04.99 г, №7-П указал, что недопустимо возложение на суд обязанности в той или иной форме подменять деятельность органов и лиц, осуществляющих уголовное преследование, поскольку это препятствует независимому и беспристрастному осуществлению правосудия судом, как того требует статья 120 (ч.1) Конституции Российской Федерации. С другой стороны, в Определении от 19.02.03 г, №82-О Конституционный Суд РФ отметил, что положения ст.75 УПК РФ не освобождают суд от обязанности исследовать доводы участников судебного разбирательства о признании тех или иных доказательств не имеющими юридической силы, а при возникновении сомнений в допустимости или достоверности этих доказательств, - отвергнуть их в соответствии с требованиями ч.3, ст.49 и ч.2 ст.50 Конституции Российской Федерации. При этом, как разъяснил Верховный Суд РФ, в силу ч.7, ст.235 УПК РФ, при рассмотрении уголовного дела по существу, суд вправе по ходатайству стороны повторно рассмотреть вопрос о признании исключенного доказательства допустимым (см. Постановление Пленума ВС РФ от 05.03.04 г №1 «О применении судами норм УПК РФ»). На практике эта позиция Верховного Суда РФ воспринимается органами уголовного преследования, как возможность в целях обвинения сохранять обвинительные материалы уголовного дела. Такая процедура восстановления ранее исключенных доказательств обвинения имеет определяющее значение, если оспариваются доказательства, позволяющие принять на их основе законное и обоснованное решение (хотя бы формально), когда эти доказательства позволяют установить именно те фактические обстоятельства уголовного дела, которые предусмотрены в гипотезе нормы Особенной части УК РФ, обеспечивая правильную по версии обвинения уголовно-правовую квалификацию деяния, событие которого сформулировано в предмете доказывания. При этом, соблюдены нормы УПК РФ при установлении (доказывании) тех юридических фактов (обстоятельств), без которых обвинение не может быть признано обоснованным.

Именно эта система совместных (!) действий органов обвинения и судебных инстанций образует правоприменительную основу обвинительного уклона.

Михайловская И.Б. отмечала по этому поводу, что существование этого порока уголовного судопроизводства признавалось ещё в докладе о работе судов за 1924 г председателем уголовно-кассационной коллегии Верховного Суда Челышевым – «практика показывает, что в работе судов и следственных органов имеется в высшей степени вредный, абсолютно недопустимый обвинительный уклон, обвинительный подход к делу» (цит. по: Строгович М.С., Карницкий Д.А.. 1990 г, М., «Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, стр.272). Прошло более 100 (!) лет, но, эта проблема не просто существует, она прочно укоренилась в следственной и судебной практике последних лет, что подтверждается реальными фактами.

Напомним об уголовном деле адвоката Б., занимавшего активную позицию.

Его личный а/м останавливают, производят досмотр и (о чудо!) в багажнике обнаруживают (в присутствии понятых – случайных людей с улицы) пакет с наркотическим веществом, весом, как оказалось почти 2,5 кг. Но, вот незадача (опять чудо!) внутри пакета находится бирка камеры хранения районного отдела ОМВД. Поразительно, но, обвинительный приговор в отношении адвоката Б. бы отменён только Верховным Судом РФ, а дело возвращено на новое рассмотрение. Как Вы думаете, что происходило дальше?! Да, вновь вынесен обвинительный приговор и вновь только в Верховном Суде РФ защита добивается отмены приговора. Далее, уже не смешно. По делу фальсифицируется (по-другому сказать нельзя) третий (!) обвинительный приговор, который тоже был отменен. К этому времени (почти 7 лет тянулось это дело), по жалобе Б. вынес Решение ЕСПЧ (Европейский Суд по правам человека, признавший незаконность длительного содержания Б. под стражей. Мы предлагаем нашим читателям самостоятельно ознакомиться с этим «уникальным» уголовным делом, по которому обвинительный уклон проявился во всём его негативе, но, никто из должностных лиц не понёс наказание. Мы вспомнили об этом уголовном деле исключительно потому, что о нём напомнили в ходе обсуждения на методическом совещании КМЦ ЮРИСТАТ.

Итак, в УПК РФ обозначена функция обвинения, первоначально реализуемая следователем (дознавателем). В юридической литературе опубликовано множество мнений о том, что функция обвинения должна пониматься дословно – обязанность обвинять во что бы то ни стало. Как говорится, - «вор должен сидеть в тюрьме».

Но, возникает резонный вопрос – кто вправе решать, что данное лицо – вор?!

И некоторые ученые процессуалисты (И.Б. Михайловская в их числе), будучи в меньшинстве, отстаивали иную трактовку функции обвинения. Реализация этой функции при буквальном понимании уголовно-процессуального законодательства и при соблюдении общих подходов к доказательственному праву и к теории доказывания, возлагает на сторону обвинения обязанность доказывать событие преступления и совершение этого преступления конкретным лицом, виновность которого не может предполагаться, а должна быть бесспорно установлена, иначе, в противном случае сторона обвинения обязана (!) руководствоваться только и исключительно только конституционным принципом презумпции невиновности (статья 49 Конституции Российской Федерации). И нарушение (несоблюдение) этого конституционного принципа переводит обвинительную функцию в тот самый обвинительный уклон, который нельзя смешивать с функцией обвинения.

Обвинительный уклон (см. Вышинский А.Я. «Теория судебных доказательств» 1950 г, М., стр.249) – это игнорирование доказательственных сведений, фактов, обстоятельств, противоречащих тезисам обвинения, не укладывающихся в версию предъявленного обвинения, свидетельствующих о невиновности лица либо о его меньшей виновности, явно случайного стечения обстоятельств, неадекватная, избирательная оценка фактов (доказательственной информации), содержащих только «удобную» для обвинения трактовку. Таким образом, обвинительный уклон является проявлением ненадлежащего выполнения функции обвинения со стороны соответствующих органов и должностных лиц (следователь, прокурор, судья).

Необходимо акцентировать внимание на том, что само существование такого явления, как обвинительный уклон и степень его проявления зависят, прежде всего, от принятых в уголовном процессе стандартов доказанности, реализуемых в реальной судебной практике. И, главное, - в тех руководящих указаниях по этому вопросу, исходящих от высшей судебной инстанции – Пленума Верховного Суда Российской Федерации. И мы приходим к выводу, что если бы национальная судебная система неукоснительно соблюдала бы эти стандарты правосудия (основу функции разрешения уголовного дела), то, обвинительный уклон вообще бы не мог существовать. В этом случае, все предусмотренные законом преимущества защиты стали бы реальностью при условии, что суды действительно были бы привержены критериям объективности и беспристрастности, т.е., независимости от обвинения.

В качестве примера вопиющего обвинительного уклона мы обсуждали на нашем методическом совещании обвинительный приговор, постановленный судьёй Нагатинского районного суда в отношении супругов П.С.Л. и П.Л.М. 20.01.26 г. Приговор обжалован в апелляционном порядке и сейчас нами обсуждается вопрос о публикации текста апелляционной жалобы, но, большинством голосов пока не достигнуто согласие на публикацию текста апелляционной жалобы до того, как данное уголовное дело будет проверено в суде второй (апелляционной) инстанции – Московском городском суде (о дате рассмотрения сообщим дополнительно на канале «Уголовное судопроизводство» в мессенджере МАХ, подписывайтесь)..

 

Редакторы публикации Мамонтова М.А.; Галимов А.А.; Кудрявцев Д.В.

 

 

Мнение о квалификация преступлений со специальным субъектом

 

Квалификация преступлений со специальным субъектом (исполнителем).

В юридической литературе, включая комментарии к УК РФ и учебные пособия по уголовному праву, достаточно много внимания уделялось и уделяется вопросам уголовно-правовой квалификации совместно совершаемых преступлений, одним из исполнителей (соисполнителей) которых является специальный субъект (т.е., лицо, наделяемое по закону специфическими, не свойственными общим условиям субъекта в составе преступления, особенностями признаков, например, лицо, на которое возложены специальные дополнительные обязанности, относящиеся к гендерным признакам личности, занимаемой им должности и т.п.).

Устоялось понятие «состава преступления со специальным субъектом» (военнослужащий, должностное лицо надзорного государственного органа, медицинский работник и т.п.). Профессор Рарог А.И. в этой связи отмечал, что правильнее говорить не о специальном субъекте, а о специальном исполнителе, поскольку в нормах Особенной части УК РФ предусматривается уголовная ответственность для лиц, непосредственно совершивших описанные в диспозиции статьи Особенной части УК РФ деяния (действия, бездействие).

В данной публикации мы ещё более сузим предмет обсуждения до вопроса о спорном толковании на практике разъяснений в п.5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.13 г (в редакции ППВС от 09.12.25 г) №24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», что «судам следует иметь в виду, что при получении взятки за общее покровительство или попустительство по службе конкретные действия (бездействие) за которые она получена, на момент её принятия не оговариваются взяткодателем и взяткополучателем, а лишь осознаются ими как вероятные, возможные в будущем». Ссылаясь на эти разъяснения Пленума ВС РФ, некоторые юристы полагают, что таким образом, можно «обойти» нормативные ограничения по поводу запрета постановления приговора на основании предположений (ч.4, ст.302 УПК РФ). Однако, представляется ошибкой подобное поспешное восприятие приведенных выше разъяснений Пленума ВС РФ.

Необходимо более внимательное прочтение этих разъяснений и обратить внимание на системную отсылку к осознанию взяткодателем и взяткополучателем «за какие услуги передаётся и, соответственно, получается взятка. Таким образом, Пленум ВС РФ учитывает нормативный запрет «объективного вменения» (ч.2, ст.5 УК РФ) и сущностные признаки субъективной стороны состава преступления – вина в форме умысла и неосторожности, мотивы и цели преступления (п.1, ст.307 УПК РФ). Иными словами, взяткодатель может ошибаться и предполагать, что он передаёт взятку, но, взяткополучатель, будучи должностным лицом и, тем самым, специальным исполнителем не может не осознавать, способен ли он совершить определённые действия (бездействие) во вред интересам службы и в интересах взяткодателя. Либо взяткодатель думает, что может совершить эти действия (бездействие), но, по объективным причинам не может. И в этом случае мы имеет классический пример юридической ошибки, в связи с наличием которой деяние не может быть признано оконченным. Хотел сделать, но, не смог. Хотя выполнил или намеревался выполнить ошибочно понимаемое задуманное. Значит, самого оконченного посягательства на специальные общественные отношения не было (не исключается вариант, что совершено иное оконченное преступление, квалификация которого производится по другой статье Особенной части УК РФ в совокупности с покушением на совершение предполагаемого преступления).

Отметим, что с объективной и субъективно осознаваемой стороны получение взятки осуществляется в нормативно определяемых в диспозиции ст.290 УК РФ формах: а) действия (бездействие), если они входят в служебные полномочия должностного лица; б) действия (бездействие), если лицо в силу должностного полномочия может способствовать интересам взяткодателя и в) выражены общим покровительством или попустительством по службе. Эти формы получения взятки разъяснены в указанном Постановлении Пленума ВС РФ, при этом, в п.5 ППВС РФ говорится о третьей форме (пункт в) получения взятки.

В Комментарии к ст.290 УК РФ Университета Генеральной Прокуратуры РФ особо отмечено, что в том случае, если указанное лицо получило ценности за совершение действий (бездействие), которые В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ (!) оно не может осуществить ввиду отсутствия служебных полномочий и/или невозможности использовать своё служебное положение (характерно, для коллегиальных управленческих актов), такие действия ПРИ НАЛИЧИИ УМЫСЛА на приобретение ценностей следует квалифицировать как мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения (ч.3, ст.159 УК РФ).  Аналогичные разъяснения даны в п.4 ППВС РФ от 30.11.17 г (редакция от 15.12.22 г) №48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

Таким образом, для правильной квалификации получения взятки необходимо точно установить, какие именно полномочия должностного лица должны быть задействованы при совершении действия (бездействия) в связи с получением взятки. Презюмируется, что должностное лицо знает и понимает свои служебные правомочия, порядок их использования, их нормативные рамки и пределы.

Поэтому, не образует состав получения взятки принятие должностным лицом денег, ценностей, услуг имущественного характера и т.п. за совершение действия (бездействия), хотя и связанных с исполнением его профессиональных обязанностей, но, при этом не относящихся к правомочиям представителя власти, организационно-распорядительным либо административно-хозяйственным функциям.

В завершение отметим, что значительную сложность на практике вызывает квалификации взятки при совместной преступной деятельности нескольких лиц, одно из которых наделено признаками специального субъекта (исполнителя), а другое (другие) таким специальным субъектом не является (общий субъект).

Можно ли деяния специального субъекта и общего субъекта квалифицировать как соисполнительство? Например, при получении взятки?!

По нашему мнению, можно, однако, лишь с оговоркой на вышеприведенные тематические разъяснения Пленума ВС РФ в Постановлении №24 относительно такой формы получения взятки, как покровительство, попустительство по службе.

Но, в большинстве преступлений с участием общего субъекта соисполнительство общего субъекта со специальным субъектом невозможно, поскольку, например, лицо, не являющееся должностным лицом, не может использовать СВОИ служебные полномочия в интересах взяткодателя, поскольку таковые полномочия у лица, не являющегося должностным, отсутствуют. Нельзя использовать то, чего нет. В связи с чем, необходимо высказать следующие юридические соображения.

Если участниками (субъектами) конкретной сферы общественных отношений являются специальные субъекты, то есть, лица определенной категории, которые включены в данную сферу специальной деятельности (в том числе, отношений органов государственного управления с частными лицами (физическими, юридическими). Тогда получение взятки будет направлено на дезорганизацию этих отношений государственных органов с гражданами и организациями (например, отношения в налоговой сфере, в таможенных органах, в медицине и т.д.). Тогда эти отношения необходимо признавать наделенными специальными признаками объекта посягательства, вытекающими из соответствующих актов законодательного и ведомственного характера. Например, инструктивные указания ФНС, как подзаконные акты применительно к Налоговому кодексу РФ.

Эта сфера нормативной регламентации позволяет разграничить должностных лиц и их должностные (служебные) полномочия на государственной службе. В правоведении мы говорим, что специальный порядок деятельности органов государственного управления устанавливается особыми нормативными актами и не может быть произвольным, зависящим от «прихоти» должностного лица. Так, сотрудник полиции ограничен рамками Федерального закона «О полиции» и не может выходить за рамки своих полномочий, установленных этим Федеральным законом и подзаконными актами Министерства внутренних дел. В соответствии с этим Федеральным законом, сотрудник полиции является должностным лицом, но только и исключительно только при выполнении им (сотрудником полиции) своих полномочий представителя власти. Нарушение сотрудником полиции этих своих обязанностей является посягательством на специальный объект – общественные отношения сотрудника полиции с гражданами и юридическими лицами. Выход сотрудника полиции за рамки своих полномочий, злоупотребление ими влечёт уголовную ответственность по ст.285 и ст.286 УК РФ. Если сотрудник полиции получил денежное вознаграждение в интересах гражданина (юридического лица), возникает состав получения взятки. Таким образом, для разграничения указанных составов преступлений нам необходимо разграничивать посягательство «внутри нормативно определенных функций должностного лица» и «вовне», не в связи с признаками должностного лица. На практике особых трудностей в подобном разграничении не возникает. Поэтому, в первом случае мы говорим о конкретном должностном преступлении, а во втором – о деянии общеуголовном.

Рассматриваемая тематика многоаспектна и необходим анализ фактических обстоятельств, чтобы правильно квалифицировать преступление, если совершено таковое, предусмотренное конкретной статьёй Особенной части УК РФ.

Любое человеческое поведение (акт внешнего взаимодействия с окружающей средой, с обществом) является осознанным и волевым. Человек свободен в выборе своего поведения из различных вариантов. Таким образом, дееспособный человек понимает фактический характер своих действий, осознает их общественно-опасный характер и желает эти действия совершить для достижения определенных целей (последствий). Сказанное характерно для прямого умысла и каждое должностное преступление (например, получение взятки) относится к умышленным преступлениям, совершаемым в форме прямого умысла.

А если взятку получали двое соисполнителей, то, они оба, как правило, должны обладать признаками специального исполнителя, каждый из которых выполняет хотя бы часть объективной стороны получения взятки. В том числе, оказанием одним из них содействия другому - непосредственному получателю взятки, совместной для двух исполнителей (соисполнителей). Иначе, отсутствует признак совместности. Здесь необходимо учитывать, что само по себе посягательство специального исполнителя осуществляется на особые специальные объекты (интересы службы). Это объясняется тем, что субъекты посягательства должны быть включены надлежащим образом в систему соответствующих специальных отношений. Должностное преступление совершается только в рамках конкретных специальных отношений, что должно включаться в предмет доказывания. Но, эти вопросы мы относим к предмету другого самостоятельного обсуждения.

Вышесказанное позволяет констатировать, что эффективность защиты от обвинения в совершении должностного преступления требует подготовки по вопросам «бланкетных диспозиций» статей Особенной части УК РФ, к которым относятся и предусматривающие уголовную ответственность за совершение должностных (в том числе, коррупционных преступлений). Поскольку каждое такое преступление имеет свои особенности, обсуждение этих особенностей мы полагаем, требует конфиденциальности. На этом мы завершим наше обсуждение, первое в этом полугодии. Во втором полугодии мы продолжим эту тему, со ссылками на материалы реальных уголовных дел…

Для получения консультативных рекомендаций

по обжалованию обвинения в совершении преступлений

специальным субъектом (исполнителем), в т.ч., по ст.290 УК РФ,

обращаться по электронной почте:

yuristat.center@gmail.com

yuristat.center@yandex.ru