Уголовно-процессуальное доказывание

 

Консультативно-методический центр «Юристат»

Секция методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве

В текущем 2024 году в нашем КМЦ ЮРИСТАТ многое изменилось. И, в первую очередь, изменения затронули редакционный состав. К нашему большому сожалению, достижение определенного возраста означает для юристов отход от активной практической деятельности. Не миновала эта участь и наших юристов, замену которым не так-то просто найти.

В настоящей публикации, которую мы планировали в прошлом году, пришлось вносить коррективы, поскольку её завершение совпало с изменением участников запланированного тематического обсуждения.

Итак, тема обсуждения – процессуальные элементы доказывания в уголовном судопроизводстве. Отвечает на наши вопросы методист по уголовным делам Коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры» - Козлов Александр Михайлович, руководитель Секции методики и методологии правоприменения в уголовном процессе Консультативно-методического (учебного) центра ЮРИСТАТ (YURISTAT).

Итак, -

ВОПРОС:

Как Вы относитесь к признанию целью уголовно-процессуального доказывания – установление истины по уголовному делу?

ОТВЕТ:

Вопрос мне нравится сохранением своей актуальности многие годы.

Действительно, в течение десятилетий в научной литературе ведутся активные споры относительно понимания цели доказывания в уголовном деле, как постижение истины. Определённую сложность этих дискуссий создало наличие в УПК РСФСР нормативно регламентированной задачи производства по уголовному делу – достижение истины (см. ст. ст. 20; 57; 89; 243; 246; 280; 285 УПК РСФСР). Но, как понимать дефиницию «истина»? Ответа на этот вопрос в УПК РФСФСР не содержалось. Из-за чего на практике творилась полная разноголосица во мнениях ведущих учёных-процессуалистов. И только благодаря усилиям реформаторов российского законодательства, одним из которых был наш большой  друг и наставник, д. ю. н., профессор, заведующий сектором проблем правосудия Института государства и права Российской Академии Наук, заслуженный деятель науки РСФСР, первый полномочный представитель Президента РФ в Конституционном Суде РФ, идеолог конституционного принципа презумпции невиновности в уголовном судопроизводстве - Валерий Михайлович Савицкий, в Конституции России были закреплены принцип презумпции невиновности и главенство конституционных прав человека и гражданина. Соответственно, разработчики нового УПК РФ, вступившего в действие с 2002 года, отказались от понятия истины, как основной цели уголовно-процессуального доказывания.

Я принадлежу к противникам смешения юридических конструкций в различных отраслях права. Истина – это важнейший постулат в философии познания. Познаваемость явлений действительности, как предметность мыслительного процесса с позиций философии, может помогать следователю субъективно, но, не объективно. Тем более, что в УПК РФ были формально-юридически определены все те фактические обстоятельства, которые в своей совокупности достаточны для целей уголовно-процессуального доказывания – признания виновности или же невиновности лица, обвиняемого в совершении преступления. К тому же, в Уголовном кодексе РФ 1996 г было определено, что основанием для уголовной ответственности является наличие в деянии обвиняемого всех элементов состава преступления. Иными словами, в доказывании по уголовному делу появилась нормативная определенность - выявление признаков состава преступления, предусмотренных в конкретных статьях Особенной части УК РФ. Нет состава преступления в действиях лица, значит, это лицо признаётся невиновным! Считаю, это правильным законодательным решением.

ВОПРОС:

В продолжение предыдущего вопроса, а как Вы относитесь к понятию «главный факт» в структуре совокупности доказательств по уголовному делу?

ОТВЕТ:

Я отношусь к юридическим формалистам. Такого понятия, как «главный факт», ни в уголовно-процессуальном, ни в уголовном законодательстве не существует. Что же касается подобных «придумок» разных теоретиков, то, на практике эти термины абсолютно неприменимы. Разве что, судья получал «стороннее» образование и понимает, что означает «главный факт», используемый в юридической литературе. В таком случае, можем говорить о «промежуточных» и «вспомогательных» фактах, что сведёт ясность юридической речи к «неправовой терминологии».

Такие термины, как «главный» или «основной» факт содержат не более, чем субъективное мнение о значимости некоего факта, что порождает беспредметный спор о мнениях (вкусах). Если же придерживаться моей позиции, то, уголовно-процессуальный закон позволяет использовать лишь нормативно определенные дефиниции доказательственного права, чтобы процессуальная состязательность со следователем или государственным обвинителем реализовывалась в нормативном поле и в своей юридической основе не выходила за рамки правовой природы процедуры уголовного-процессуального доказывания в пределах прав и правомочий сторон обвинения и защиты.

Сегодня уголовный процесс позволяет предоставлять доказательства и оспаривать их допустимость, достоверность и достаточность в их совокупности для признания виновности лица в совершении им расследуемого преступного деяния. Ст. ст. 85-88 УПК РФ устанавливают регламентацию собирания и оценки доказательств. Поэтому, нам нет необходимости отходить от нормативной терминологии и создавать путаницу теоретическими новациями, не имеющими законодательного наполнения (смысла). Я лично не вижу смысла выделять в совокупности доказательственных фактах ещё и их внутреннюю «подсовокупность», обозначая их, как некий «главный факт». И возникает бессмысленный спор о том, будет ли эта «подсовокупность» главным фактом или не будет. Кроме того, спорное выделения «главного факта» полностью утрачивается, если, например, выявляется абсолютно «не главный факт», опровергающий версию обвинения со ссылками на якобы «главные факты». Например, факт наличия алиби сам по себе влечёт признание невиновности обвиняемого, даже если следователем предоставлены доказательства, что именно этот человек совершил преступление.

При этом, не надо забывать, что такие вопросы, как ложность свидетельских показаний, подтасовка вещественных доказательств и недобросовестность потерпевшего, что является обычным для практики, следователь использует в качестве своего «главного факта». Непонятно, для чего «городить огород», если в ст. ст. 85-88 УПК РФ законодатель предоставил правоприменителю вполне достаточный инструментарий для оперирования доказательственными формами, перечисленными в ст.84 УПК РФ. Таким образом, не вижу никакой необходимости выделять «нужные» или «ненужные», «второстепенные» или «первостепенные» и т.д. факты, позволяющие следователю обосновывать свои выводы, а стороне защиты оспаривать соблюдение стороной обвинения порядка уголовно-процессуального доказывания.

ВОПРОС:

И ещё один вопрос в продолжение нашей беседы. Что Вы можете сказать о таких терминах, как «предмет» и «пределы доказывания»?

ОТВЕТ:

Для начала, напомню, что ст.252 УПК РФ определяет пределы судебного разбирательства. Это внешние рамки (границы) доказывания. Внутри этих границ находятся доказательства (сведения), устанавливающие фактические обстоятельства, содержащие все признаки, указанные в УК РФ (в диспозициях статей Особенной части УК РФ), раскрывающие содержание состава преступления. Таким образом, понятие «предмет доказывания» нормативно связывает те доказательственные процедуры, регламентированные в УПК РФ, которыми устанавливается содержание доказывания (предмет доказывания) с материальным уголовным правом.

Сказанное обеспечивает уяснение предметности и, в том числе, предмета уголовно-процессуального доказывания.

В отличие от неопределенности выделения «главного» или «не главного факта» и зависимости от предпочтений стороны обвинения или стороны защиты, принцип предметности не связан с субъективными мнениями заинтересованных сторон. Более того, предметность обязательна и в юридической логике, и в юридической психологии, как обязательное свойство логических и психических процессов мышления.

Поэтому, например, утверждение о беспредметности обвинения, если такое утверждение будет объективно обоснованным и мотивированным, влечёт признание такого обвинения незаконным и не соответствующим требованиям ст.171 УПК РФ.

ВОПРОС:

Что Вы посоветуете студентам юридических ВУЗОВ, планирующим связать свою будущую профессиональную деятельность с уголовным судопроизводством?

ОТВЕТ:

Наряду с их обязанностью постигать учебные дисциплины, могу дать совет не ограничиваться ознакомлением с учебными пособиями. Для глубокого, вдумчивого осознания своей роли и своего места в производстве по уголовному делу, как со стороны обвинения, так и со стороны защиты, необходимо много думать, анализировать судебную практику, обмениваться опытом с коллегами и не забывать, что в основе правоприменения лежат конституционные права и свободы человека.

Нельзя обвинять и защищать способами, запрещёнными законом. Нельзя фальсифицировать доказательства обвинения и доказательства защиты. Нельзя склонять свидетеля к даче ложных показаний, а эксперта к подготовке заведомо ложного заключения эксперта. Эти элементы принципа законности должны быть незыблемыми. Иначе, будет ли юрист обвинителем или защитником, он ступит на путь бесчестия, а этот путь заведомо несовместим с понятием правосудия по уголовным делам.

Профессионализм нарабатывается годами, и профессиональный юрист должен прожить свою жизнь так, чтобы ему не было стыдно за свои поступки в предыдущие годы. Да, это трудно. Да, это сложно. Но, честь юриста не должна быть запятнанной бесчестными действиями. Мне думается, что честность и порядочность не менее важны в деятельности юриста, как и его профессиональные способности, умения и навыки.

Главное – неукоснительное следование требованиям закона. Если действовать по закону, то, все эти действия всегда будут правильными.

На этом мы завершаем нашу беседу. И, как говорится, продолжение следует…

 

 

Страница в телеграмм-канале

https://t.me/crim_pravo

 

 

YURISTAT: Возобновление методических занятий в реальном судебном процессе

 План методического занятия в реальном судебном процессе

«Допрос подсудимого». Часть Первая.

Дата проведения: 12.08.24 г;

Место проведения: Нагатинский районный суд, зал 602, судья Сухинина Ю.Н.;

Предмет обсуждения: допрос подсудимой Парацелс С.Л. по уголовному делу в отношении Парацелса Л.М. и Парацелс С.Л., обвиняемых по ст.159 УК РФ;

Дидактический замысел планируемого методического занятия заключается в непосредственной визуализации факта производства допроса подсудимого в реальном судебном процессе, когда всё происходит по-настоящему, а не в рамках «игровой» ситуации, создаваемой преподавателями, которые, зачастую, не имеют опыта осуществления защиты по уголовным делам.

Личное присутствие участников методического занятия в судебном заседании позволяет усилить эмоциональную наглядность происходящего. При этом, действия защитников, государственного обвинителя и судьи нельзя предсказать и подчинить плану методического занятия. Происходящее будет основой для восприятия реального противостояния стороны защиты не с государственным обвинителем, а с судьёй, что стало характерно для современного российского уголовного судопроизводства в судебных стадиях.

После завершения допроса подсудимого, руководитель методического занятия готовит план обсуждения результатов допроса подсудимого в суде первой инстанции. Это вторая, завершающая часть нашего методического занятия, которая будет фиксироваться на видеозаписи.

Участники занятия, присутствовавшие в судебном заседании, получат текст планируемого обсуждения для подготовки к участию в обсуждении действий суда и сторон в судебном заседании 12.08.24 г в ходе допроса подсудимого (подсудимой Парацелс С.Л.).

Уведомления о присутствии в судебном заседании Нагатинского районного суда 12.08.24 г в качестве слушателей методического занятия, необходимо направить на электронную почту: Yuristat.com@yandex.ru

 

Поисковый запрос YURISTAT -

http://yandex.ru/search/?lr=213&clid=2233626&text=yuristat

Дискуссия о стадии исполнения приговора

 

ОБРАЩЕНИЕ ПРИГОВОРА К ИСПОЛНЕНИЮ

В нашем консультативно-методическом центре ЮРИСТАТ (YURISTAT) ежегодно систематизируют спорные ситуации, возникающие по уголовным делам. Одной из таких ситуаций, вопросы по которой возникают на протяжении нескольких лет, является обращение приговора к исполнению в соответствии с Главой 46 УПК РФ.

Известно, что в компетенцию судов, наряду с рассмотрением уголовных дел, входит обширная по характеру рассматриваемых вопросов, процессуальная деятельность, обеспечивающая порядок исполнения приговоров.

Несколько лет назад, Александр Козлов, методист по уголовным делам КМЦ ЮРИСТАТ, направлял соответствующий запрос и получил ответ Председателя Совета судей города Москвы о проведении совещания с председателями районных судов для устранения выявленного несоблюдения в районных судах порядка обращения приговоров к исполнению. Однако, постепенно, проблема игнорирования судами положений Глав 46 и 47 УПК РФ вновь распространилась в судах первой инстанции, в связи с чем, методическим советом КМЦ ЮРИСТАТ принято решение разместить в интернете комментарии Александра Козлова по обозначенной проблематике в форме вопросов и ответов.

Итак, начинаем:

Вопрос: что означает процедура обращения приговора к исполнению?

Ответ: исполнение приговора на практике часто отождествляют с исполнением наказания, назначенного по приговору суда, регламентируемому в применении норм Уголовно-исполнительного кодекса РФ (УИК РФ). Однако, это неправильное понимание предметов правового регулирования норм УИК и УПК РФ, приводящее к ограничительному восприятию столько сложного вопроса в рамках деятельности органов ФСИН РФ по приёму и размещению осужденных, постановке их на учёт и последующий контроль соблюдения осужденными режима данного учреждения исполнения наказания системы ФСИН РФ, предоставление осужденным свидания с родственниками и иными лицами. Всё это относится к фактическому отбыванию наказания, цели и задачи которого воспринимается, как исправление осужденного. Соответственно, профессиональным юристам надлежит разграничивать эти законодательные правопорядки, учитывая, что приговор может быть не только обвинительным, но, и оправдательным. Который тоже подлежит исполнению, но, не в порядке применения норм УИК РФ.

Ответы на все подобные вопросы дают положения Главы 46 УПК РФ, а именно, статей 390-401 УПК РФ, содержание которых показывает системность и комплексность норм УИК РФ и Глав 46; 47 УПК РФ.  Таким образом, разрешение отдельных вопросов, возникающих после вступления приговора в законную силу, регламентируется то в соответствии с УИК РФ, то, по нормам УПК РФ (см. положения ст.ст.396-297 и 399 УПК РФ).

Таким образом, к пониманию «исполнения приговора» надлежит подходить с позиций не фактического, а правового смысла стадии исполнения приговора.

К этой стадии в её фактическом смысле относятся только те фактические ситуации, порядок правовой регламентации которых специально отнесен к режиму Уголовно-процессуального регулирования.

Начало стадии исполнения приговора определяется ст.ст.390-391 и ст.ст.393-395 УПК РФ. Несоблюдение данного порядка является нарушением порядка уголовного судопроизводства. Будет ли это нарушение норм УПК РФ существенным, является оценочным фактором, относящимся к компетенции вышестоящих судов. Однако, по нашему мнению, до того, пока не будут выполнены эти положения УПК, устанавливающие порядок обращения приговора к исполнению, осужденный не может быть передан органам ФСИН РФ, осуществляющим исполнение наказания.

Анализ практики показывает, что подобное происходит в России достаточно часто, если не сказать повсеместно, что требует законодательного урегулирования.

Также, требует корректировки Инструкция по делопроизводству в районном суде, утвержденная приказом Генерального директора Судебного департамента при ВС РФ от 29.04.03 г, №36 с последующими изменениями и дополнениями.

Вопрос: разве кассационное обжалование приговора не прерывает выполнение судом первой инстанции действий по обращению приговора к исполнению?

Ответ: это достаточно болезненный вопрос для уголовного процесса, структура которого представляет собой обязательные стадии, через которые последовательно происходит «движение» уголовного дела.

По смыслу законодательного регулирования, стадии исполнения приговора и стадия кассационного обжалования приговора регламентируются независимо друг от друга. Общим является только условие вступления приговора в законную силу. Исполнение приговора не препятствует осужденному осуществить своё право на кассационное обжалование приговора. И если кассационная инстанция внесёт в приговор изменения, то, эти изменения вступают в силу незамедлительно и также незамедлительно эти изменения, влияющие на условия или порядок исполнения измененного приговора, передаются в органы ФСИН РФ для исполнения. Например, в случае отмены приговора, у осужденного изменяется статус на подсудимого или обвиняемого, в зависимости от решения суда кассационной инстанции о судьбе уголовного дела, т.е. его направления на новое рассмотрение в суде первой или второй (апелляционной) инстанции, либо возвращения прокурору. Соответственно, органы ФСИН РФ больше не являются надлежащими государственными органами, в ведении которых находится содержание лиц, утративших статус осужденных.

Исключение составляют следственные изоляторы, входящие в структуру органов ФСИН РФ, обеспечивающие по судебным решениям исполнение мер пресечения в виде содержания под стражей лиц, обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений.

Таким образом, мы подходим к вопросу о временных рамках, разграничивающих процедуры «обращения приговора к исполнению» и «исполнения приговора» в их нормативном определении. Необходимо, уточнить, что на суды возложены, также, функции судебного контроля за соблюдением прав лиц, содержащихся в органах ФСИН РФ, например, в исправительной колонии или в следственном изоляторе, а также, в изоляторах временного содержания (ИВС), оставшихся в ведении системы МВД РФ.

Особенностью стадии исполнения приговора является отсутствие контрольных полномочий по отношению к предшествующим стадиям уголовного процесса. Но, такими правомочиями наделены кассационные суды, что в научной литературе относят к признаку разграничения этих стадий уголовного судопроизводства.

Вопрос: какие суды рассматривают вопросы, относящиеся к стадии исполнения приговора?

Ответ: эти вопросы обычно не вызывают споров, но, тем не менее, они могут возникать у юристов, начинающих практиковать по уголовным делам.

Ответы на все вопросы, возникающие при исполнении приговора, кроме вопросов обжалования действий сотрудников органов ФСИН РФ, содержатся в ст.397 УПК (вопросы, подлежащие рассмотрению судом при исполнении приговора), ст.396 УПК (суды, разрешающие вопросы, связанные с исполнением приговора), ст.399 УПК РФ (порядок разрешения вопросов, связанных с исполнением приговора). Юристы должны знать эти процедуры, их юридическую природу и содержание закона, к регулированию которого отнесены эти вопросы. Например, вопросы об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания рассматривают суды по месту нахождения осужденного, отбывающего наказание, что требует применение ст.79 УК РФ в порядке, установленном Главой 21 УИК РФ (согласно, п. «В», ст.172 УИК РФ), с учетом положений ст.ст.396; 397; 399 УПК РФ. Такое комплексное регулирование порядка прекращения (изменения) исполнения приговора по вопросу прекращения отбывания наказания и порядку освобождения осужденного требует правильного оформления ходатайства осужденного (его представителя), например, ходатайство о применении условно-досрочного освобождения (УДО) от дальнейшего отбывания наказания в порядке ст.175 УИК РФ и подаче такого обращения через администрацию исправительного учреждения, характеристика которой на осужденного имеет значение для суда, принимающего соответствующее решение об удовлетворении или об отказе в удовлетворении ходатайства осужденного о применении к нему условно-досрочного освобождения. Такое ходатайство, в случае отказа суда в его удовлетворении, может быть подано только по истечении 6 (шести) месяцев.

Эти процедуры никакого отношения не имеют к компетенции суда кассационной инстанции, который может смягчить размер назначенного наказания до такого минимума, что может оказаться, что осужденный уже отбыл назначенное наказание полностью. И тогда органы ФСИН РФ руководствуются п. «А», ст.172 УИК РФ, так как, осужденный считается отбывшим назначенное ему наказание.

Вопрос: получается, процедура обращения приговора к исполнению является самостоятельной частью стадии исполнения приговора?

Ответ: безусловно, именно так следует понимать действующее законодательное регулирование, а именно, установленный законом процессуальный порядок исполнения приговора. Здесь, мы имеем в виду, исполнение обвинительного приговора с назначением реального уголовного наказания.

Сразу после вступления такого приговора в законную силу, начинается стадия исполнения приговора. Но, повторим, началом этой стадии нельзя понимать производство самостоятельных процессуальных действий в этой стадии уголовного процесса, именуемых «обращением приговора к исполнению».

Вступивший в законную силу приговор с назначением реального наказания, должен быть обращен к исполнению не позднее 3 (трёх) суток со дня его вступления в законную силу (дата апелляционного постановления, определения) или дня возвращения дела из суда апелляционной инстанции (ч.4, ст.390 УПК РФ).

Суть обращения приговора к исполнению выражается в даче судьёй или председателем суда письменного распоряжения об исполнении приговора, которое направляется вместе с копией приговора тому органу, на который возлагается обязанность приведения приговора в исполнение (например, в годы массовых сталинских репрессий, это была отправка в лагеря и расстрел). Аналогия печальная, но, понятийно наглядная.

Согласно ст.395 УПК РФ, до обращения приговора к исполнению судья или председатель суда обязаны предоставить близким родственникам содержащегося под стражей осужденного, по их просьбе, возможность свидания.

Также, согласно ч.6, ст.393 УПК РФ, учреждение или органы, на которые возложено исполнение наказания, должны извещать суд, постановивший приговор, о месте отбывания наказания осужденным.

Кроме того, согласно ч.1, ст.394 УПК РФ, администрация места содержания осужденного под стражей, в соответствии со ст.75 УИК РФ извещает одного из близких родственников осужденного о том, куда он направляется для отбывания наказания. Информацию о своих родственниках предоставляет осужденный   .

На практике это порядок исполнения приговора саботируется как судами, так и должностными лицами ФСИН РФ. Это повсеместное неисполнение закона, хорошо известно и осужденным, и их родственникам, и их защитникам. Верховному Суду РФ и ФСИН России это тоже известно, но, десятки лет никаких мер к исправлению такого явного беззакония не принимается, что крайне отрицательно сказывается на отношение российских граждан к органам государственной власти.

Полагаем, вышесказанного достаточно, чтобы обозначить наличие нерешенных вопросов к нормативному регулированию стадии исполнения приговора на её начальном этапе – обращения приговора к исполнению.

========================================

ДИСКУССИЯ: о стадии принятия уголовного дела к производству суда первой инстанции

 

Проблемные вопросы уголовного судопроизводства

В 2024 году возобновил деятельность Консультативно-методический (учебный) Центр «Юристат» (YURISTAT). И первой темой для профессиональных дискуссий утверждена проблематика уголовного судопроизводства в судебных стадиях.

Судебная практика по рассмотрению уголовных дел позволяет выявить явно спорные судебные постановления о назначении судебного заседания, а также, о возвращении уголовного дела прокурору. Реже встречаются постановления судей о направлении уголовного дела по подсудности.

Вместе с тем, в юридической литературе отсутствуют основательные фундаментальные исследования вопросов о правовой регламентации перехода производства по уголовному делу из досудебного в судебное. Поэтому, без особых возражений прошло согласование тематики для первого обсуждения на площадке нашей Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве КМЦ YURISTAT.

Для подготовки к тематическому обсуждению, руководитель Секции Александр Михайлович Козлов, методист по уголовным делам КА «Александр Добровинский и партнёры» предложил ознакомительный текст, по которому мы начнём наше тематическое обсуждение. Первоначально форма обсуждения предполагалась по правилам диспута, но, Александр Михайлович предложил форму дискуссии, что было окончательно утверждено.

Итак, публикуем ознакомительный текст по обозначенной проблематике:

Принятие уголовного дела к производству суда первой инстанции является самостоятельной стадией уголовного судопроизводства, следующей после стадии предварительного расследования и направления уголовного дела в суд первой инстанции с обвинительным заключением или обвинительным актом (далее, по смыслу публикации, мы рассматриваем уголовные дела, по которым составлено именно обвинительное заключение).

Основной задачей первой судебной стадии производства по уголовному делу является проверка законности досудебного производства и констатация отсутствия оснований для возвращения уголовного дела прокурору или направления уголовного дела по подсудности.

Назначение судебного заседания определяет пределы судебного рассмотрения уголовного дела, квалификацию преступления, соблюдение права обвиняемого на защиту при изменении его процессуального статуса на статус подсудимого.

На этой стадии производства по уголовному делу рассматриваются вопросы, решения по которым позволяют подготовить уголовное дело к разбирательству по существу в первой судебной стадии уголовного судопроизводства.

В юридической литературе используется понятие – организационные вопросы, рассматриваемые судами в подготовительной части судебного заседания вне зависимости от уровня судебной стадии уголовного судопроизводства.

На первой стадии уголовного судопроизводства судья обязан изучить материалы уголовного дела, на которые имеются ссылки в обвинительном заключении.

Прежде всего, сказанное относится к действиям органа расследования при возбуждении уголовного дела, при продлении сроков предварительного расследования, при предъявлении обвинения и ознакомлении обвиняемого и его защитника со всеми материалами уголовного дела, включая вещественные доказательства.

В предстоящей дискуссии мы ограничимся рассмотрением только одного вопроса о соотношении права судьи направить уголовное дело по подсудности и права судьи назначить предварительное слушание для рассмотрения такого вопроса. Во второй части нашей дискуссии планируется обсудить фактические и юридические основания (обстоятельства), разграничивающие обязанность судьи принять решение о возможности разрешения уголовного дела по существу именно в данном суде первой инстанции либо наличии обстоятельств, исключающих разрешение данного уголовного дела по существу в данном суде первой инстанции. Полагаем, эти вопросы являются краеугольными для обеспечения конституционного права на доступ к правосудию в надлежащем суде.

Ориентировочные сроки проведения дискуссии – апрель 2024 года.

Контакты (с 01.04.24 г) по эл. почте: office@advocat.online

 

https://yuristat/

 

Адвокат в судебном споре с Адвокатской палатой

 История противостояния адвоката с Адвокатской палатой

Рассказывает Козлов Александр Михайлович, методист по уголовным делам МКА «Добровинский и партнеры».

Не так часто в практике дисциплинарного производства региональных Адвокатских палат встречаются материалы, когда привлеченные к минимальной дисциплинарной ответственности адвокаты обращаются в суд с оспариванием таких решений органов управления соответствующей Адвокатской палаты. Например, получив замечание, адвокаты не вступают в судебное противостояние со своей Адвокатской палатой.

Поэтому представляет интерес ситуация с адвокатом Г., которого Адвокатская палата города Москвы привлекла к дисциплинарной ответственности в виде замечания.

Инициатива привлечения адвоката Г. к ответственности исходила от следователя, недовольного принципиальной позицией адвоката Г. по уголовному делу. Реализуя своё недовольство, следователь обратился в Управление юстиции города Москвы с явно надуманной жалобой на адвоката Г. Не разобравшись в обстоятельствах обращения следователя, Управление юстиции направило в Адвокатскую палату Москвы столь же надуманное представление, содержание которого вызывало сомнение в объективности его автора. Поэтому адвокат Г. был уверен, что Адвокатская палата его защитит.

Однако, сначала квалификационная комиссия, затем Совет Адвокатской палаты города Москвы решили, что адвокат Г. якобы нарушил положения ч.1, ст.12 и ч.1, ст.14 Кодекса профессиональной этики адвоката (КПЭА) и подлежит наказанию.

Оставляем эти выводы Адвокатской палаты без комментариев, но, отметим, что существует такое правовое понятие, как малозначительность правонарушения, что исключает применение мер дисциплинарной (правовой) ответственности. Например, в случае правовой неопределенности взаимоотношений адвоката со своим доверителем, когда вопрос об ответственности адвоката зависит от мнения его клиента, а не от мнения следователя или прокурора, или Управления юстиции. Так оно произошло с адвокатом Г., просто в Адвокатской палате не стали в это вникать, хотя обязаны были найти обоснования отказа в привлечении адвоката Г. к дисциплинарной ответственности.

Впрочем, нас интересует даже не эта предыстория, а то, что произошло далее.

Принципиально не соглашаясь с решением Совета АП, адвокат Г. решил защитить свою честь адвоката и своё профессиональное достоинство, обратившись в суд с иском к Адвокатской палате города Москвы. Адвокат Г. не скрывал, что руководствуется твердым ощущением, что его «предали».

Первое, с чем он столкнулся, коллеги адвокаты не проявили желания выступить в суде представителем адвоката Г. против Адвокатской палаты. Более того, адвоката Г. стали отговаривать от судебной тяжбы с Адвокатской палатой, ссылаясь на опасения, что не только самого адвоката Г., но, и его представителей «внесут в чёрный список».

Поскольку мы многие годы сотрудничаем с адвокатом Г., я согласился представлять его интересы в Хамовническом районном суде города Москвы по иску к Адвокатской палате Москвы о признании незаконным Решения АП Москвы о привлечении адвоката Г. к дисциплинарной ответственности в виде «замечания».

Для меня было крайне удивительно, когда в отзыве представителя АП на исковое заявление адвоката Г. был приведен довод, что такие решения Совета Адвокатской палаты не могут быть обжалованы в суд. Вы удивлены? Но, это мнение представителя Адвокатской палаты Москвы изложено и в апелляционной жалобе на решение судьи Хамовнического районного суда г. Москвы от 01.12.21 г о полном удовлетворении иска адвоката Г. и признании оспариваемого Решения Адвокатской палаты незаконным.

Лично я полагал, что в Адвокатской палате будут рады, что они в угоду следователя наказали адвоката, а суд отменил это решение Адвокатской палаты. Ведь адвокат Г. был защищен. Пусть не Адвокатской палатой, а судом, но, факт остается фактом.

Но, спустя более, чем полгода, Адвокатская палата решила обжаловать это судебное решение в апелляционном порядке. Зачем? Неужели в Адвокатской палате не поняли, что их решение о наказании адвоката Г. очевиднейшим образом незаконно?!

Полагаю, причина такого поведения руководства Адвокатской палаты Москвы в пресловутой «чести мундира», характерной для всех бюрократических надстроек и структур. Их представители считают себя «небожителями», а прочих, не более, чем «простолюдинами». Неприятно об этом говорить, но, к сожалению, это так.

25.12.22 г Московский городской суд отказал в удовлетворении апелляционной жалобы Адвокатской палаты и решение судьи Хамовнического районного суда вступило в законную силу. Мы обсудили возможность заявления иска о возмещении вреда, причиненного адвокату Г. незаконными действиями и решениями Адвокатской палаты, но, адвокат Г. категорично отказался от взыскания со своей Адвокатской палаты каких-либо возмещений. Полагаю, для адвоката это правильно, ведь возмещать вред будут за счет средств Адвокатской палаты, а не за счет членов Совета АП, и не за счет участников квалификационной комиссии Адвокатской палаты, причинивших вред.

Многие адвокаты говорят, что было бы хорошо, если бы на законодательном уровне был бы урегулирован вопрос о персональной ответственности членов коллегиальных органов управления Адвокатской палаты за свои незаконные, а в случае с адвокатом Г., совершенно некомпетентные действия. Пусть в суде доказывают, что действовали правомерно. Разве это не будет справедливым правовым регулированием?

Какой урок мы извлекли из всего этого? К сожалению, Адвокатская палата Москвы де-факто не защитила своего адвоката и предпочла заведомо незаконные интересы следователя. Последнее несложно было установить, если бы члены квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты рассматривали обращение следователя хотя бы объективно, без проявления заранее сформировавшегося умысла «наказать адвоката».

Во-вторых, отмененное решение Совета АП Москвы действительно являлось не просто необоснованным, а надуманным. Вот это огорчило по-настоящему.

В-третьих, судебная защита достоинства адвоката Г. оказалась эффективнее, чем защита в своей Адвокатской палате.

В-четвертных, почему-то, регламентирующие дисциплинарное производство правила не предусматривают замену членов квалификационной комиссии даже в случае неоднократного вынесения с их участием незаконных заключений о нарушении адвокатами норм Кодекса профессиональной этики адвокатов. Не предусмотрено и заявление отвода, хотя это один из основных принципов правоприменения – никто не может быть «судьёй» в деле, в котором имеется его личная заинтересованность или высказаны разумные сомнения в его объективности и беспристрастности.

Надеемся, все участники этой неприглядной истории извлекут профессиональные уроки. А для других адвокатов это будет полезная информация для размышления… 

Александр Андреевич Добровинский восстановил статус адвоката

 Александр Андреевич Добровинский восстановил статус адвоката