Об участии
защитника в доказывании
в уголовном
судопроизводстве
В действующем с 2002 года новом УПК РФ законодателю
не получилось урегулировать функцию защитника и стороны защиты в целом в
уголовном судопроизводстве, допускающую полноценное, в соответствии с
конституционными принципами равноправия и состязательности сторон обвинения и
защиты, участие стороны защиты в процедуре доказывания по уголовному делу на
условиях равноправия и состязательности со стороной обвинения. Вы можете себе
представить равноправие адвоката и следователя?! Или, тем более, прокурора гос.
обвинителя
и адвоката защитника в суде???
Обвинителю можно всё, даже, предполагать
и домысливать, а сторона защиты, фактически, не может ничего. Конечно, декларативно
право участия защитника в уголовно-процессуальном доказывании провозглашено в
статье 53 УПК РФ, как право, согласно пункта 2, части 1, статьи 53 УПК РФ: собирать
и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи в
порядке, установленном частью третьей статьи 86 УПК РФ;
Однако, в части 3 статьи 86 УПК РФ
установлено ограничение, что защитник вправе собирать доказательства путём:
1) получения предметов, документов и
иных сведений;
2) опроса лиц с их согласия;
3) истребования справок, характеристик,
иных документов от органов государственной власти; органов местного
самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны
предоставлять запрашиваемые документы или их копии; Представьте, что сторона обвинения
была бы наделена только такими же «усечёнными» псевдоправами… Тогда, при
объективности судей мы бы наблюдали множество оправдательных приговоров. Но…
увы, в уголовно-процессуальном законе можно только мечтать о такой
состязательности сторон…
Возвращаясь к теме публикации и
продолжая предыдущее обсуждение права защитника на участие в доказывании при
производстве по уголовному делу, мы напомним, что неотъемлемым элементом
уголовно-процессуального доказывания предусмотрена проверка доказательств и их
правовая оценка в соответствии со статьёй 88 УПК РФ, но, имеется особенность, -
это
правомочие осуществляется не защитником, а только и исключительно только
поименованными в законе должностными лицами, наделенными властными полномочиями,
в том числе, полномочием давать правовую оценку доказательствам в уголовном
деле!
К этим лицам относятся: судья, прокурор,
следователь, дознаватель (часть 2 статьи 86 и часть 3 статьи 88 УПК РФ). Удивительно,
но, фигура защитника здесь даже не упоминается. И, учитывая судебную практику,
даже не предполагается.
Поэтому, не надо удивляться,
когда в обвинительном приговоре мы читаем, что судья доверяет всему, что
предоставил суду прокурор и не доверяет ничему, что предоставили защитник и
сторона защиты.
Соответствует ли эта практика
конституционным принципам равноправия и состязательности сторон обвинения и
защиты?! По нашему мнению, абсолютно не соответствует. Остаётся только ждать,
когда наш Конституционный Суд займёт давно ожидаемую позицию органа конституционного
правосудия, не кивающего послушно в сторону интересам власти. К сожалению,
вопрос не простой и ждать придётся очень долго… По крайней мере, мы не ожидаем
позитивных изменений в ближайшей перспективе.
Во-первых,
в отечественной теории доказательств и доказательственном праве за прошедшие
десятилетия сложился постулат, согласно которому на досудебном производстве по
уголовному делу всю основную доказательственную основу (базу) как основу для
судебного разрешения уголовного дела формируют исключительно государственные
органы предварительного расследования под контролем органов прокуратуры, а
такие участники производства по уголовному делу, как защитники, подозреваемые,
обвиняемые, потерпевшие формально привлекаются по мере необходимости для участия
в следственных и иных процессуальных действиях по обвинительному плану органов
расследования, согласованному с прокуратурой.
…
… …
Во-вторых,
уточним, какие виды доказательств, из числа предусмотренных в ч.2, ст.74 УПК
РФ, могут быть получены защитником, даже с учётом тех действий, на которые
защитник декларативно уполномочен в соответствии с ч.3, ст.86 УПК.
Как показывает судебная практика, суды
игнорируют всю доказательственную информацию, предоставляемую стороной защиты,
даже заключение специалиста, без которого невозможно оспорить такое
распространенное и, зачастую, почти единственное доказательство обвинения, как
заключение эксперта. Тем более, смешно называть якобы доказательством защиты
протокол опроса потенциального свидетеля защитником адвокатом. Такой документ
никогда не станет признанным равнозначным протоколу допроса свидетеля.
Получается, что собирание якобы доказательств стороной защиты отнесено к
непроцессуальным каналам получения информации, которая не может заменить
официальные доказательства в уголовном деле, сформированные должностными лицами
органов расследования. Изучение материалов уголовных дел показало, что даже
истребованные защитником справки и характеристики, как иные документы по своему
содержанию и происхождению, подпадающие под признаки «иных документов», могут
быть признаны таковыми только после того, как следователь признает их
относимыми и допустимыми в качестве доказательств по расследуемому уголовному
делу и приобщит такие иные документы к материалам уголовного дела. Очевидно,
что никакого равноправия и состязательности сторон обвинения и защиты в
описанной ситуации нет.
… … …
В-третьих,
добавим к высказанным критическим суждениям то, что, согласно авторитетным
разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, такие иные материалы, в
частности, результаты опроса, доказательствами не являются!
Так, в кассационном определении по делу
С. от 10.08.06 г (дело №39-006-4) Верховный Суд
РФ
указал:
сведения,
полученные
защитником
в
результате
опроса,
могут стать доказательствами по уголовному делу только тогда, когда опрошенное
защитником лицо подтвердит эти сведения на допросе, проведенном в соответствии
с требованиями уголовно-процессуального закона дознавателем, следователем,
прокурором или судом… Протоколы опроса лиц защитником не могут рассматриваться
и как доказательства, именуемые в ст.74 УПК РФ, как иные документы. К иным
документам могут относиться материалы фото и киносъёмки, аудио- и видеозаписи,
и иные носители информации, полученные, истребованные или предоставленные в
порядке, установленным законом, т.е., документы, к которым протоколы опросов не
могут быть отнесены…
В приговоре Курского областного суда по
делу С. эта мысль выражена ещё более категорично: имеющиеся в деле протоколы
опроса свидетелей, полученные С. без соблюдения требований уголовно-процессуального
закона, необходимых для получения доказательства по делу, не могут быть
признаны доказательствами по настоящему уголовному делу…
…
… …
В-четвертых,
по устоявшейся нормативной конструкции в судебной практике обязанность
формирования доказательственной базы по любому уголовному делу возложена на
органы расследования, осуществляющие функцию уголовного преследования, чаще
всего проистекающую с обвинительным уклоном.
А вот на защитника не возложена
обязанность доказывания, ему остаётся лишь только участь просить орган
расследования ограничить использование отдельных обвинительных доказательств.
Защитник не вправе наряду со следователем осуществлять равную с органом
расследования доказательственную деятельность, что, по мнению многих юристов,
не только не обеспечивает конституционный принцип состязательности и
равноправия сторон, но, и прямо противоречит этому принципу. Стороны обвинения
и защиты явно не равноправны. При этом, сторонники обвинительного уклона на
протяжении десятков лет одновременно позиционировали себя, как противники
передачи стороне защиты возможности, даже гипотетической, осуществлять
«параллельное расследование», сама идея которого отрицается в классической
теории доказывания в уголовном процессе.
И сегодня мы признаём, что
государственные органы придерживаются мнения, что полученные защитником доказательственные
материалы не обладают и не могут обладать свойством допустимости. Этим
свойством могут обладать и только обладают доказательства, полученные
государственными органами. И ничего с этим не поделаешь, поскольку даже
Конституционный Суд РФ не усматривает в этом очевиднейшее неисполнение
конституционного принципа состязательности и равноправия сторон, как
конституционной основы истинного правосудия, которого, к сожалению, в
национальном уголовном процессе мы не наблюдаем…
По мнению государственных органов,
критерию допустимости доказательств в уголовном судопроизводстве соответствуют
только те доказательства, которые получены в результате процессуальной
деятельности органов, осуществляющих уголовное преследование в установленном
уголовно-процессуальным законом порядке. Очевидно, что защитник не может обойти
эти надуманные властными органами препятствия и фактически лишен права
представлять доказательства, что мы и наблюдаем в судебной практике по уголовным
делам в последние годы…
…
… …
В завершение, публикуем
мнение нашего эксперта – руководителя Секции методики и методологии правоприменения
в уголовном судопроизводстве Консультативно-методического (учебного) Центра «ЮРИСТАТ»
(YURISTAT),
методиста по уголовным делам КА «Александр Добровинский и
партнёры» - Козлова Александра
Михайловича
–
по поводу вышесказанного.
Описываемая в публикации правовая
позиция государственных органов о таком свойстве доказательств, как их
допустимость, внутренне противоречива и сводит критерий допустимости
доказательств ТОЛЬКО к оценке их законности, которая рассматривается ТОЛЬКО,
как соответствие доказательств условиям их получения в уголовно-процессуальном
порядке и облечённым в определяемую уголовно-процессуальным законом
процессуальную форму (ч.2, ст.74 УПК РФ). Однако, в ч.1, ст.74 УПК РФ
установлено, что доказательствами являются ЛЮБЫЕ сведения, а не только те,
которые сформированы органами расследования. Соответственно, по буквальному
смыслу уголовно-процессуального закона, доказательствами будут являться ЛЮБЫЕ
сведения, представленные стороной защиты, например, в виде СВЕДЕНИЙ (юридических
фактов), изложенных в показаниях обвиняемого (подозреваемого, свидетеля,
потерпевшего и др. лиц), а равно, в ходатайстве лица, выполняющего функции
защитника, представителя, эксперта, специалиста, что не даёт следователю и суду
права не принять эти СВЕДЕНИЯ, как доказательства по уголовному делу и не
давать им правовую оценку в совокупности со всеми иными доказательствами,
полученными по уголовному делу. Категорически нельзя давать оценку допустимости
доказательств только по источнику их происхождения, иному, чем следователь и
государственный обвинитель. Иначе нарушается тот самый конституционный принцип
равноправия и состязательности сторон защиты и обвинения, ставя интересы защиты
в зависимость от интересов обвинительной власти, заинтересованной в итогах одностороннего
уголовного преследования.
Более того, запрет формирования
недопустимых доказательств в уголовном деле относится только к должностным
лицам органов расследования, так как их прямой обязанностью является ТОЛЬКО
законное уголовно-процессуальное доказывание.
При этом, орган расследования должен
руководствоваться другими мотивами, если возникает разумное сомнение в
достоверности доказательственных сведений, предоставляемых стороной защиты. В
этом случае, следователь осуществляет проверку достоверности содержания сведений,
предоставленных стороной защиты (например, подозреваемый, обвиняемый, свидетель
и др. лица дают сомнительные, противоречивые показания), тогда эти действия
следователя будут соответствовать обязанности осуществлять проверку доказательств
по свойству их достоверности, а не по критерию их допустимости для
уголовно-процессуального доказывания.
Приведём пример
многолетней давности, когда на практике возник вопрос о признании
доказательства наличия алиби у обвиняемого, но, выяснилось, что эти сведения о
наличии алиби получены из показаний недееспособного (психически больного) лица.
В этом случае, возникает сомнение не в допустимости показаний такого лица, а в
их достоверности после того, как это доказательство было принято следователем (как
допустимое по форме), но, отвергнуто после осуществления проверки достоверности
показаний такого лица. Примечательно, что судебные органы признавали
доказательствами обвинения показания недееспособных лиц, когда в этом возникала
необходимость в интересах обвинения. К сожалению, такие ситуации повторяются в
судебной практике, что требует своего урегулирования.
…
… …
Обсуждаемая проблематика не нова, более
полувека назад известный ученый процессуалист С.В. Курылев писал, что процессуальная
форма доказательства, как вообще любая форма, не может иметь приоритета над
содержанием, поэтому, взятый сам по себе факт несоблюдения гарантии
достоверности доказательства, не делает доказательство порочным (см. Курылёв С.В. «Сущность судебных
доказательств», тр. Иркутского университета, том 17, стр.7, г. Иркутск, 1956 г).
Это означает, что всякое процессуальное нарушение, которое допущено при
собирании доказательств, должно быть оценено с точки зрения того, ставит ли это
процессуальное нарушение под сомнение собранный таким способом
доказательственный материал и вытекающие из него выводы по существу дела (см. «Теория доказательств в советском
уголовном процессе», часть Общая, город Москва, изд. Юридическая литература,
1966 г, стр.277).
Эту правовую позицию поддерживают и
многие современные авторы, обращая внимание на тезис о достоверности, как необходимом
критерии решения вопроса о допустимости доказательств
(см. Е.А. Доля, Научно-практическая
конференция «Правовая и криминологическая оценка нового УПК РФ»//Государство и
право, 2002 г, №9, стр.92).
Так, по мнению Е.А.
Доля
– чрезмерное значение в УПК придано категории допустимости доказательств
(стр.75). Это привело к тому, что в ряде случаев допустимость (форма) «поглотила»
содержание доказательств и процесса доказывания в целом, следствие чего явилось
блокирование самой возможности доказывания по уголовным делам…
Также, критикуя положения ч.1, ст.75 УПК
РФ, признающей недопустимыми доказательства, полученные с нарушением закона
(напоминаем, что это положение основано на конституционной гарантии), А.Д.
Бойков полагает неприемлемой для практики ситуацию, при которой суд не
входит ни в оценку достоверности доказательства, ни в оценку существенности
допущенного нарушения… (см. там
же, №10, стр.112-113).
По нашему мнению, при рассмотрении
вопроса о характере юридической связи (природе) допустимости доказательств с их
достоверностью, необходимо исходить из иерархии задач, решаемых уголовным
судопроизводством, в соотношении таких конституционных ценностей, как
соблюдение принципа законности, с одной стороны, и установление реальных
фактических обстоятельств уголовного дела, с другой стороны. Иными словами,
необходимо исходить из того, какие социально значимые ценности защищает процессуально-правовой
институт допустимости доказательств – конституционные права граждан по защите
от их уголовного преследования или интересы задачи привлечения к уголовной
ответственности лиц, совершивших преступление, в том числе, любой ценой, даже
следственной или судебной ошибкой. Наше общество уже проходило времена
репрессий и нам нельзя вновь повторять эти неисправимые ошибки. Напомним постулат
римского права – пусть оправдают девять виновных, чем осудят одного
невиновного!
… … …
(продолжение следует)
Комментариев нет:
Отправить комментарий